Евгений Сытый

Окончил Политехнический институт. С 1991 года - актер театра Евгения Гришковца "Ложа" (Кемерово). Первые спектакли артисты «Ложи», открывшие России «вербатим», играли при Союзе художника, чуть позже – при Техническом университете, а потом стали самостоятельными. В настоящее время - не только ведущий актер театра, но и автор, режиссер, сценограф.

Сокровенный человек нулевых годов.

Артист кемеровского театра «Ложа» Евгений Сытый удачно выбрал сценический псевдоним, который, кажется, самым точным образом описывает его лицо: и округлость, и спокойное довольство, и выражение типа «я бы сейчас всхрапнул часок». Сытый успел сняться в трех фильмах Бориса Хлебникова: «Коктебеле», «Свободном плавании» и «Сумасшедшей помощи», с каждым разом занимая все больше экранного места и времени.

В «Коктебеле» (совместной работе Хлебникова и Алексея Попогребского) его эпизодический персонаж, одновременно узнаваемый и странный, выталкивал лирическое road movie из накатанной колеи жанра. В «Свободном плавании», появляясь на экране, он говорил почти бесперебойно. В «Сумасшедшей помощи» по большей части молчит, хотя именно здесь его роль главная.

Так вот, говорун Сытый замечательный, но молчать у его выходит символичнее и точнее. В «Свободном плавании» он играет бригадира дорожных рабочих, сыплет афоризмами вроде «Мы дятлы дороги» и делает это очень театрально, как в кемеровской «Ложе». Хотя какой «Ложа» театр: тут выходят на сцену не затем, чтобы разыграть представление по пьесе «Гамлет» или «Женитьба Фигаро», а для того, чтобы рассказать об удивительных вещах, творящихся на соседних шахте и автобазе, где все запущено до такой степени, что помочь не в силах даже Супермен, тот самый, из комиксов и Голливуда. Можно сказать, что скетчи «Ложи» построены на бытовом абсурде фраз вроде: «Всем известно, что я бываю в двух местах: либо там, либо там». Но фокус в том, что такую фразу Евгений Сытый должен произнести с серьезной интонацией бывалого прораба в миллиметре от той точки, которая на актерском жаргоне называется «расколоться». Вероятно, поэтому в «Свободном плавании» потомственный шахтер Евгений Сытый в роли бригадира выглядит театральнее мальчиков из ГИТИСа, изображающих окрестную шпану. Но даже эта театральность подмечена в жизни, где и впрямь встречаются точь-в-точь такие типажи. Сытый не актерствует, не занимается «перевоплощением», а просто предоставляет в режиссерское пользование свою корпулентную фигуру и обаятельное простодушие, заставляя поверить в то, что если он и играет, то разве что чуть-чуть. Естественность в кино бывает важнее актерской выучки, но в случае Сытого дело не только в этом. Несмотря на внешнюю противоположность, деятельный бригадир из «Свободного плавания» и оказавшийся в Москве деревенский увалень из «Сумасшедшей помощи» имеют одно важное сходство: это персонажи, абсолютно лишенные рефлексии. В «Сумасшедшей помощи» нам и вовсе явлен платоновский «сокровенный человек», который вполне мог бы на гробе жены вареную колбасу резать, «проголодавшись вследствие отсутствия хозяйки». Это самый распространенный и самый загадочный русский тип, он легко адаптируется к любым ситуациям, ничему не удивляется и считает мобильный телефон и курицу гриль вещами примерно одного порядка, потому что вот они есть, а вот уж и нет.

Наше кино, как ни странно, только начинает вглядываться в этого персонажа. Возможно, потому, что артист, который может его сыграть, нашелся так недавно.

ЗИНЦОВ Олег. Сокровенный человек нулевых годов // Актеры настоящего. Первая серия. СПб.: Сеанс. Амфора, 2009. С. 250—251.

Заполучить Сытого в свои фильмы было, наверное, самым важным делом в моей жизни. До сих пор вспоминаю наше знакомство. Я пришел на спектакль «Угольный бассейн» и абсолютно влюбился в театр «Ложа». Ну, думаю, сейчас подойду к Сытому «здравствуйте, я вот московский режиссер, хотел бы вам предложить». Подошел, но предложить ничего не смог, наоборот, он сам мне предложил подождать, и еще полтора часа собирал декорации. За это время московский режиссер из меня как-то испарился. Я отдал сценарий. Он его потерял. Я выслал, позвонил и услышал, что сценарий ему «как-то не очень».

Потом оказалось, он боялся, что им будет управлять неправильный человек. А делать то, что он считает не правильным, Сытый не будет никогда. Не то, что он как-то себя бережет, вовсе нет, но он не пойдет против правды жизни. Неправда для него то же, что не точность. А он очень точный. Не в прямом понимании, а внутри. Он на последней нашей картине ни разу не сказал ничего по тексту, ни одного слова, даже дубля не повторил, но все равно на своем языке попадал в ситуацию. Очень тяжело ему было играть. С текстом, без текста. Он же прекрасно напивается, прекрасно дерется, прекрасно может дать сдачи. А здесь он радикально отличался от своего героя. Он играл человека в состоянии оцепенения перед реальностью. Душераздирающе беззащитного.

Для меня Сытый, безусловно, клоун. Сильный и нежный человек, который улыбается всегда, даже когда все очень плохо. И он вызывает улыбку на себя. Ты улыбаешься, оттого, что его жалко, оттого, что с ним происходит что-то смешное, улыбаешься от его неактерства, от совпадения себя с ним в этот момент. И эта его способность не смешить, а вызывать улыбку на себя — что-то совсем высшее.

ХЛЕБНИКОВ Борис // Актеры настоящего. Первая серия. СПб.: Сеанс. Амфора, 2009. С. 254.
В лице Сытого страна может получить актера уровня Леонова. Дарование огромное. Но Сытому нужен режиссер. Который не подпадет под его народное обаяние (а все, что Женя ни сделай — обаятельно). Который не станет каждую секунду радоваться его самобытности и соглашаться со всем, что Женя предложит (а он может в течение съемочного дня предложить 50 вариантов). Сытого дисциплинировать надо. Дисциплинированность возникает от большого количества работы, он же пока работал мало. Он артист, идеями фонтанирующий, но дикий — может сыграть что-то удивительное, и не заметить этого, не запомнить. Сытый очень естественен и в жизни, и в кино. Он документален. Он будто не замечает, что рядом стоит камера. То же и на сцене — будто нет никаких зрителей. То же и по отношению к ролям — он очень чует текст. В тех моих пьесах, которые мы вместе ставили, он часто был соавтором, переделывал диалоги, обрабатывал. Не потому, что хотел внести отсебятину — просто он физически не мог произнести хоть что-то неправдоподобное, ему такое просто не выговорить. Он лучше перескажет — по-своему, но чтоб получилось точно, как в жизни. В этом смысле он находка для сценариста — освоит любой диалог или монолог так, что вся фальшь или литературщина из текста уйдут. Если такой артист на всю жизнь останется в руках одного режиссера — это тоже не выход. А Женя недоверчив, к кому угодно не пойдет. Боре Хлебникову он доверяет. Но ему играть то, что снимает Хлебников — просто. Он сам про эту жизнь лучше всех знает — он же из рабочего поселка. Не думаю, что стоит делать из Сытого только народного персонажа. Ведь и Леонов лучше всего прозвучал в несвойственном материале — «Старший сын», «Слезы капали», «Мимино». С Сытым то же самое. Если ему Эдгара По дать — тогда да, он может быть очень даже драматичным. ГРИШКОВЕЦ Евгений // Актеры настоящего. Первая серия. СПб.: Сеанс. Амфора, 2009. С. 255.

Евгений Сытый

Фильмография

Новости

Попогребский опять лучший.

Неделя российского кино в Нью-Йорке

Попогребский продолжает собирать награды

Приз Попогребского в Париже

Попогребский победил в Лондоне